Другими словами: без Меня не имеете права делать никакого доброго дела!
Поэтому надлежит призывать благодатную помощь Божию либо словами, либо мысленно: Господи, благослови! Господи, помоги! Без помощи Божией мы не можем ничего сделать полезного и спасительного; а если делаем что-либо без испрашивания благодатной помощи у Бога на свое дело, то этим только обнаруживаем свою духовную гордость и противимся Богу. Призыванием имени Божия мы получаем благословение от Господа, Который скажет в день он: "приидите благословеннии Отца Моего и наследуйте Царство уготованное вам от сложения мира". А те, кто не будет иметь на себе печати благословения Божия, - тем скажет: "отойдите от Меня, Я вас не знаю"...
Вот как важно для нас призывание имени Божия и получение благословения от Него на все дела и начинания наши, (и в особенности пред чтением Св. Писания, а наипаче пред молитвою!).
Итак, при всяком малейшем деле и начинании дела: идем ли по ровному месту, или по негладкой дороге (под этим разумеются разного рода наши дела и занятия во всех видах и родах) - всегда взывай ко Господу о помощи, иначе не будет благополучия, не только при обычных житейские занятиях, но даже и при святом деле, но конец его будет печальный и даже греховный, по словам св. Иоанна Златоуста.
Наше забвение Бога не дает нам возможности вспомнить Бога и призывать Его благодатную помощь нашей немощи не только при важных и спасительных делах, но и при самом малейшем деле и слове и мысли.
Какое грозное определение ждет нас, забывающих Бога!.. Но помнящих и призывающих имя Божие Господь утешает чрез пророка Иеремию, говоря: "памятию воспомяну тех, кто воспоминает Мое имя"! Память о Боге означает молитвенное призывание, а не простое воспоминание имени Иисусова.
Нашему нерадению и забвению способствуют бесы, они всюду населены: обитают на земле, и в воздухе, и в поднебесной, и в преисподней, и следят за каждым человеком, как бы совратить его с истинного пути.
Из-за нашего забвения о Боге бесы бывают близки к нам, как воздух, окружающий нас; они касаются нашего тела и даже мыслей по попущению Божию; но верою в крестную силу Христову и крестным знамением мы можем угасить все стрелы лукавого.
Как обращать наши дела во славу Божию
Святой апостол Павел сказал: непрестанно молитесь, и вся во славу Божию творите, сие бо угодно и приятно пред Спасителем нашим Богом. Непрестанно молиться, - это не значит стать пред святыми иконами и молиться целый день, хотя и надо молиться в определенное время. Можно и должно молиться за всяким делом, как говорит святитель Иоанн Златоуст: "можно молиться и сидя за прялкой и ум возводить к Богу разумов, взирающему на ум и сердце наше". Итак, занимаясь делом житейским (без чего нельзя обойтись никому), можно и должно молиться, и от видимого, ощущаемого нам предметного мира переносить свою мысль на невидимое имя Божие.
Например: взирая на огнь, либо в плите, либо в примусе, или в лампе, или где-либо, скажи себе мысленно: Господи, избави мя от вечнаго огня! И тем самым смиришь свой помысл и незаметно явится вздох в твоей груди и этим привлечешь себе благодать Святого Духа, который в момент вздоха в душе твоей неприметным образом созидает твое спасение.
Ибо и Священное Писание говорит: "егда вздохнеши, тогда спасешися". И еще: "Святым Духом всяка душа живится и чистотою возвышается", т.е. чистотою сердечною, а чистота эта - от чистоты мысленной.
Вот как важно для нас следить вниманием за мыслями и воображением, от сего бо исходище живота и смерти! т.е. либо жизнь вечная, либо мука вечная!..
Переходить от видимого предмета на невидимое имя Божие надо при всех без исключения случаях и занятиях наших: стираешь ли белье, или что иное, или чистишь какой либо предмет - скажи себе (мысленно): Господи, очисти скверну души моея! Также начинаешь пить, или есть, после обычной молитвы, - помысли о том, как Господь Бог наш желчь и оцет вкусил нашего рада спасения, а нам вся благая предлагает! Таким образом смиришь свой гордый помысл и воздохнешь и возблагодаришь Господа, за нас пострадавшего!
Ложась спать, скажи себе мысленно: Господь и Бог наш не имел где и главы подклонити, а нам всякое удобство даровал.
Пробудившись, перекрестись, а когда встанешь от сна, скажи себе: Слава Тебе, показавшему нам свет!
Начинаешь обуваться, говори мысленно: Господи благослови, Господа помоги!
Когда одеваешься, скажи себе (мысленно): Господи, просвети одеяние души моея и спаси мя!
Когда же начинаешь умываться, непременно перекрестись для отгнания вражеского действа, чрез водное естество приходящее.
Начиная причесываться, вспомни, как римские воины терзали Спасителя нашего за пречистыя власы Его, когда вели Его на распятие, и тогда скажи: "Слава Страстем Твоим, Господи!"
Увидишь ли прекрасный предмет, достойный Творца и Промыслителя нашего о Своей твари - прославь Создателя всех!
Пред выходом из комнаты своей читай мысленно: Достойно есть... до конца, а также, когда придешь обратно, читай эту же молитву.
Когда при выходе из комнаты (или келии) берешься за ручку двери, читай мысленно молитву: Милосердия двери... до конца.
Итак, всегда при всяком видимом предмете переходи (мысленно) на невидимое имя Божие.
Здесь лишь приведены примеры, кто же с усердием возмется исполнять это, того благодать Святого Духа научит, как надлежит относиться ко всякому (без исключения) предмету и творить все во славу Божию, с соответствующими мыслями и чувствами, т.е. движениями души: либо прославительными, либо благодарными, либо покаянными, или самоуничижительными; подобного рода движения души - уже молитва, как сказал святитель Василий Великий.
Так действуя, человек будет находиться в состоянии непрестанной молитвы, согласно слову святого апостола Павла, и, следовательно, в единении с Богом, Который сказал: "Кто не со Мною, тот против Меня".
Поэтому всегда, во всех без исключения делах и начинаниях - приучи себя к памяти о Боге; а чтобы приучиться, надо просить благодатной помощи у Господа и благословения для укрепления нашей воли, чтобы переходить мысленно от видимого предмета на невидимое имя Божие, низводящее на нас благодатную помощь в деле спасения души и на все дела и начинания наши.
Так действуя, будешь все творить во славу Божию по научению святого апостола, и в то же время будешь иметь богоугодную и спасительную молитву, на которую, так сказать, наталкивает нас всякий предмет, пред нашими глазами сущий.
А когда нападает на нас уныние или ожесточение сердца, недопускающее до молитвы, тогда, чтобы прогнать такое бесовское искушение, надо сказать себе: Господи, нет у меня ни умиления, ни усердия, ни сокрушения, чтобы молиться Тебе достодолжно!".
После такого сердечного сокрушения Бог даст богоугодную и спасительную молитву, так как сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит, т.е. не оставит без помощи.
При такой заботливости нашей о славе Божией и при создании немощи естества нашего вселится в тебя благодатная сила Божия и ты будешь в числе тех, о коих сказал Апостол Христов: "чадца, болезную о вас, дондеже вселится в вас Христос"!
Царство Божие не отверзается для того, в кого еще здесь, на земле, не вселится (по вере его) Христос; а где Христос, там свет незаходимый и нет тьмы; и будет у тебя на душе мир и радость ради пребывания в сердце твоем благодати Духа Святого как залог спасения нашего и вечной радости, иже на небесах.
Схиархимандрит Кирик «Царский путь ко спасению»
Д
етская музыкальная школа № 58 имени Глинки в Печатниках в неофициальном рейтинге московских музыкальных школ занимает почетное четвертое место. Многие ее выпускники стали профессиональными музыкантами: преподают, играют в оркестрах, являются лауреатами международных конкурсов. С момента основания 1 школой бессменно руководит Тамара Александровна Караева, дирижер-хоровик, заслуженный работник культуры России. Сейчас у нее не лучшие времена: Тамаре Караевой приходится отстаивать право на существование своей школы, которая располагается в здании, принадлежащем Николо-Перервинскому монастырю.
Забеспокоилась Тамара Александровна еще в 1993 году, когда узнала о том, что готовится постановление правительства Москвы о передаче комплекса монастыря (в который входило и здание школы) религиозной общине. За несколько месяцев до выхода постановления директор ДМШ обратилась к мэру Москвы Ю.М. Лужкову с письмом, в котором попросила столичного градоначальника включить в постановление пункт о строительстве нового здания для школы в муниципальном округе «Печатники», а также о финансировании городом этого строительства. Как говорит сама Караева, в префектуре, узнав об этом письме, удивились: «Что вы так беспокоитесь, это же церковь, сколько надо, столько вы там и будете, никто вас не обидит». Постановление вышло, и действительно, интересы школы в нем были учтены 2 . Здание передали монастырю, но на условиях заключения со школой договора долгосрочной аренды.
Согласно документам, монастырь как арендодатель был обязан заняться обустройством как самого здания, так и прилегающей к нему территории. Однако с 1993 года и по сей день этим занималась, как утверждают, исключительно Тамара Караева. Монастырь тем временем сдал подвал музыкальной школы в аренду коммерческим организациям.
Трубы горят
Вот какие «дивиденды» получила от этого школа: 20 апреля 1999 года по вине арендаторов в подвале вспыхнул пожар. Огонь моментально распространился по всему зданию. Чтобы спасти школу, пожарные в течение 10 часов заливали здание водой. Пожар был потушен, а школа практически уничтожена: мебель, музыкальные инструменты, аппаратура - все погибло. Директор вместе с педагогами расчищали завалы с 9 вечера до 5 утра. Спасли, что смогли. Тамара Караева с горечью говорит: «Я обращалась с мольбами в разные инстанции: помогите хоть кто-нибудь. Отзывались разные люди. Настоятель монастыря не переступил порога школы ни разу».
Работы по ликвидации аварии были завершены лишь в октябре 1999 года, школа облегченно вздохнула, но, как выяснилось, ненадолго. Прогоревшие трубы теплоцентрали, которые идут через чердак и которые тоже должны были быть отремонтированы арендодателем, прорвало 12 марта 2000 года. Здание залило кипятком: мебель, концертный рояль, новая аппаратура, паркет, учебные документы - все было уничтожено вновь. После наводнения директор школы кинулась обивать пороги высоких инстанций, просила, требовала и добилась своего: школа была полностью отремонтирована. С этого момента, как считает Тамара Караева, отец Владимир Чувикин, настоятель Патриаршего подворья Николо-Перервинского монастыря, и положил глаз на благоустроенное здание школы.
С 2001 года настоятель то не продляет договор, то повышает арендную плату. В настоящее время школа платит монастырю за аренду около 2 млн рублей в год. Директор школы говорит: «Он умный человек и понимает, что с нас много не возьмешь. Мы бюджетники. Надо нас убрать и вселить в новое, благоустроенное помещение арендаторов».
Коммерческая выгода
Опытный администратор Тамара Караева после выхода постановления правительства Москвы каждый год писала в разные высокие инстанции письма, справляясь о строительстве нового здания для школы. Ответы от всех были однозначными. НИИ Генплана Москвы: «Предусмотрено строительство музыкальной школы»; глава управы района «Печатники»: «Предусмотрено строительство новой музыкальной школы»; районная управа: «Вопросы проектирования и строительства детской музыкальной школы районной управой взяты под контроль ». И вдруг в 2005 году на очередное обращение Тамара Караева получила ответ из управления культуры Юго-Восточного округа Москвы: «Строительство здания детской музыкальной школы не предусмотрено». Начальник управления
Елена Калиничева, за чьей подписью и пришло это письмо, пояснила The New Times : «У нас же принимаются градостроительные планы, а потом в них вносятся многочисленные корректировки и поправки. В последние годы постепенно объекты культуры при детальной планировке просто начинают исчезать. Появляется коммерческая выгода. Городу нужно зарабатывать деньги для нас же, бюджетников. И мы это тоже понимаем, когда нам объясняют в департаменте экономической политики». Калиничева сама обескуражена, вопрос решала не она. Она лишь была вынуждена сообщить директору школы, что строительство данного объекта не является первоочередным мероприятием для властей города. Сейчас для работников управления культуры это один из самых важных вопросов. Как говорит Тамара Караева, они единственные, кто помогает ей спасать школу. Елена Калиничева говорит о батюшке с легким раздражением: «Обязательства свои не выполнял. Назначал встречи - отменял. При встречах вел себя странно: говорил, что в подвале все рушится, коммуникации негодные. Мы провели экспертизу, доказали, что все там работает. У нас в бюджете запланированы средства на аренду этой школы. Изза того, что он не заключает договор аренды, мы не можем эти деньги ему отправить, у нас - неисполнение бюджета».
Школа вне закона
В июле этого года Тамару Караеву ждал еще один удар: из-за того что монастырь не заключил договор аренды, лицензионная комиссия отказала школе в выдаче очередной лицензии на осуществление деятельности 3 . Растерянный директор предложила закрыть школу. «Не имеете права», - ответили растерянные же чиновники. Тамара Караева нервно смеется: «Школа не закрывается, платится зарплата педагогам. Меня наказывают за то, что я допускаю это беззаконие».
Отец Владимир Чувикин в августе прислал очередное письмо: «Просим освободить занимаемое помещение … и сдать его нам по приемо-сдаточному акту». Стоит ли говорить, что школа помещение не освободила. Как говорит Караева, настоятель в ответ осенью перекрыл школе тепло. В подвале, виновнике многих бед, находятся задвижки, и монастырские службы получили приказ: школе тепло не давать. Это было, видимо, последней каплей. Тамара Караева посоветовалась с управлением культуры и подала на монастырь в суд.
The New Times долго пытался получить комментарий от настоятеля Владимира Чувикина. Секретарь батюшки сообщила: «У нас проблем нет». Корреспондент журнала пообещал, что в этом случае будет просить комментарий в Московской патриархии. Секретарь настоятеля подумала и сказала: «Надо поговорить с батюшкой. Может, он и не благословит вас обращаться». Пришлось обращаться без благословения. На удивление, все без исключения представители Московской патриархии, к которым The New Times обратился за комментариями, были не в курсе дела.
История грустная. Жителям района «Печатники» и монастырь вроде нужен, и детская музыкальная школа. Но решать, что нужнее, как-то неэтично.
P.S. Когда верстался номер, в редакцию The New Times позвонил отец Владимир Чувикин с комментариями
Бумага все выдержит, эфир тоже. Только у Бога правда, а все остальное выдержит, к сожалению. Как нас только земля-матушка держит, я поражаюсь. Как мы еще ходим и земля не разверзлась после таких наших неправд? Конфликта у нас как такового и не было. Просто-напросто мы не заключили договор аренды с 1 сентября, потому что за четыре года предупреждали музыкальную школу, что здание ветхое, перекрытия деревянные. Это опасно для жизни и здоровья детей. Институт корпоративного управления недавно горел, дома престарелых горят - вон сколько гибнет людей. У нас были нормальные арендные отношения, но когда здание встало на реконструкцию, мы предупредили, что не можем больше продлевать договор. Тем более что там стройплощадка рядом. Зачем рисковать здоровьем детей и безопасностью? Они нас упросили: «Вы нас еще хоть один годик потерпите». Ну ладно, пошли навстречу, на один годик заключили договор. Годик прошел быстро, время летит мгновенно. Опять они со слезами: «Нам некуда». И так мы последних три года шли им навстречу. А уже в этом году мы проявили твердость и сказали: «Нет». Это целая история, целые тома переписки. Всех подняла Тамара Александровна на уши. Это кляузный человек, ее все тут в округе знают. Префектуру тормошила, во все инстанции жаловалась. Мы не ставили вопрос так: «уходите», мы просто-напросто не стали заключать договор аренды. Мы им свет включили, мы коммунальные платежи оплачиваем за счет монастыря. Случись чего, с меня же спросят. Все СМИ, в том числе и ваше, будут трубить и вопиять на все гласы: «Вот какой жестокий, какой негодяй! Детей посадил в ветхое здание, оно сгорело, провалилось. Дети покалечились, не дай Бог погибли. И во всем виноват монастырь, отец Владимир, вот его и четвертуем». Зачем мне такое на старости лет? Мне уже седьмой десяток. Им же лицензия нужна. Не продлевают. Здание находится в собственности монастыря, но мы не выгоняем. Мы не ставим цели выгнать, мы только беспокоимся о здоровье детей. Я представил договор, он их не устраивает. Они начинают опять вопиять, грубить, даже в оскорбительном тоне: «Мы будем драться за каждый пункт этого договора. Все будет по-нашему, а не так, как там». Это уже выкручивание рук. Предмета для суда нет. Какой арбитраж? Договор уже представлен месяц целый - они не хотят его подписывать. Я этим не должен заниматься. Мое дело служить и заниматься пастырскими делами, а не этими бабьими дрязгами. Пусть радуется, пусть торжествует! Чешутся руки у Тамары Александровны? Я против нее ничего не имею, просто обидно, что такую грязь она выливает по всем инстанциям. И в префектуре ее знают как склочную, скандальную женщину, и в управе все знают. Что делать? Приходится нам терпеть. У сильного всегда бессильный виноват.
____________________________
1
ДМШ № 58 основана в 1970 году.
2
Приложение № 2 к постановлению правительства Москвы от 12.10.93 № 918.
3
Ст. 33 п. 9 закона РФ «Об образовании».
Участнику Сталинградской и Курской битв Александру Перунову - 90 лет. Свою мирную жизнь он посвятил возрождению православных храмов.
Прошлым летом над храмом в селе Крестовском вновь зазвучали колокола. На чин их освящения людей к храму съехалось немало. Среди собравшихся нельзя было не заметить пожилого мужчину с тросточкой в руках и очень светлым и добрым взглядом - чувствовалось, что рад человек этому событию несказанно… Спустя какое -то время узнала: возрождение храма в Крестовском продвигается во многом благодаря ему.
За спиной ветерана Великой Отечественной войны Александра Константиновича Перунова - долгая и непростая жизнь. Родился в крестьянской семье под Шадринском - в деревне Ершово, что была когда-то в составе Осеевского сельсовета. У родителей было пятеро детей. Его дед в первую мировую войну за боевые заслуги был удостоен Георгиевского креста. Но после революции семье пришлось сполна хлебнуть трудностей при коллективизации крестьянских хозяйств. Чтобы выжить, родители с детьми на время вынуждены были переехать в Тюменскую область. Вернувшись, по-прежнему жили трудно - когда после окончания школы Александр решил поступать в сельскохозяйственный техникум, семья его учебу не осилила, и ему рано пришлось идти работать. А потом началась война. На поля сражений сначала забрали отца, а вскоре и Александра. После подготовки в Камышлове новобранец был направлен в Сталинград.
Что такое Сталинградская битва, невозможно передать словами…, - говорит он. - Там просто невозможно было выжить - либо пуля насмерть застигнет, либо отправят с передовой по ранению. Сегодня нас, участников Сталинградской битвы, осталось в Шадринске только пять человек…
Под Сталинградом рядовому Перунову выпало защищать Родину в пехотных войсках 64-й армии под руководством нашего земляка генерала Шумилова на самой передовой. Был ранен, но до медсанбата сумел добраться сам. К счастью, ранение оказалось легким. Вскоре он был направлен на учебу в Москву, а затем, уже в звании лейтенанта, участвовал в жестоких сражениях на Курской дуге. Потом в составе 1-го Украинского фронта его подразделение освобождало Украину. В 1944 году под Винницей пришлось выходить из окружения. Когда враг там был уничтожен, воевал в Карпатах, где вновь получил ранение. На этот раз пуля застряла в нескольких миллиметрах от сердца… Оперировать такое ранение в медсанбате не решились, и он был отправлен в госпиталь в Киев.
Когда меня уже приготовили к операции, внезапно начался налет вражеской авиации, - вспоминает ветеран. - Взрывом в операционной сорвало всю маскировку, медперсонал кинулся в укрытие, а я лежу с привязанными руками и ногами… После налета операцию продолжили, но работу хирургу освещали лишь огарком свечи. Не давали тогда и никакого наркоза, так что мне часто приходилось просить у врача передышку…
После войны он, наконец, смог подумать об учебе - вначале закончил курсы связистов, потом поступил в Шадринский автомеханический техникум. Одновременно работал на промкомбинате. Когда создал семью и народились сыновья, семья решила переехать в Свердловск. Там Александр долгие годы трудился на механическом заводе. Но после выхода на пенсию судьба снова привела его в Шадринск - решил быть рядом со стариками-родителями. Возвратившись на малую родину, стал много думать и о своих духовных истоках.
В детстве бабушка давала мне читать Библию, мама научила молитвам, и я никогда их не забывал. Может быть, поэтому не был ни октябренком, ни пионером, - говорит он. - В комсомоле, правда, состоял, но когда после войны из-за ранения серьезно заболел, сжег комсомольский билет, и после этого мне сразу полегчало…
Но в то время церкви были закрыты, и духовные порывы его души перекрывались насущными заботами об учебе, работе, семье. Когда же отношение к вере стало меняться и началось восстановление храмов, душа его возрадовалась:
Как-то шел мимо Николаевской церкви и увидел, что люди там убирают мусор, рубят кустарники. Узнав от них, что готовят храм к открытию, спросил: - А мне можно?
Приходи…
На уборку храма собиралось до 40 человек, работы было много. А при восстановлении кровли очень пригодился опыт Александра Константиновича, так как в Екатеринбурге он до выхода на пенсию трудился на заводе начальником отдела капитального строительства.
Тяга к строительному делу передалась мне от предков, - считает он. - Дед был мастеровым человеком, знал столярное, бондарное, плотницкое, кузнечное дело, даже умел строить ветряные мельницы. Применял он свои умения, служа послушником в монастырях. Хорошо понимал в строительстве и мой отец.
Узнав о том, что нелегко продвигается восстановление храма в селе Батурино, ветеран тоже с готовностью откликнулся помочь. Начинать опять пришлось с уборки мусора. Для этого привозили верующих из города, и за зиму с работой справились. Потом занялись отоплением, устройством пола в храме и т.д. Насущными нуждами этого храма Александр Константинович жил несколько лет.
Не остался он равнодушен и к спасению от разрухи храма в селе Крестовском - сегодня он в составе инициативной группы по его возрождению. Этой осенью там удалось закончить восстановление кровли. Причем, значительную часть необходимых финансовых затрат ветеран берет на себя - из своей скромной пенсии оставляет себе только на питание и оплату коммунальных услуг, а остальное жертвует храму.
Сегодня Александру Константиновичу уже без малого девяносто лет. На самом почетном месте в его квартире - иконостас, и он часто обращается к Богу с молитвой о помощи в делах по возрождению на родной земле православных храмов.
Вот подсчитаем пожертвования с православной выставки, да мне скоро пенсию принесут, и опять будем продвигать работы в храме…- строит он планы на будущее лето.
Так и живет ветеран - в согласии с заповедями Божьими и стараясь сохранить для потомков истинную веру их предков.
Татьяна Усольцева
Я уже писал о том, что родители моей матери были крайне бедной семьей. Отец работал на какой-то очень маленькой должности в церкви. В доме было три дочери. Так вот с момента их рождения начинался сбор средств на их приданое. Зарплата была малая, но стабильная.
Дед в определенное время садился и рассчитывал что нужно, чтобы перезимовать. Дрова, керосин, подсолнечное масло, еще что-то. В конечном итоге получал какую то цифру.
Затем считал расходы на приданное. Тоже получал какую-то цифру.
Сминусовав эти цифры с суммы дохода, он получал цифру, которую можно расходовать на еду и все остальное.
Эту цифру он делил на количество дней в году. Таким образом он получал лимит на каждый день. Расходы на субботу рассчитывались отдельно. Случалось, что бабушке на субботние расходы не хватало 20 копеек.
Она просила, плакала, рыдала, но он, уткнувшись в Библию, оставался глух и нем.
За тот период, который был доступен для моего обозрения, он ни разу не нарушил графика, который играл роль конституции в семье.
Став взрослым и главой семьи, я считал, что единственная идеология, которой следует руководствоваться, эта та, которую создал мой дед.
Но моя мать этой идеологией не руководствовалась. Кончились деньги, заскочила к соседке перехватила десятку и т.д.
С большим трудом я показал ей, что эта система непременно приводит к тому, что в один из месяцев вся получка уйдет на покрытие долгов, а на все остальное не останется ни рубля.
Этой истории почти семьдесят лет, но я ее хорошо помню, Я даже убежден, что мама навсегда осталась на своей позиции.
Ее позиция имеет свою предысторию. Мама очень хорошо училась в школе. А в той же школе, училась дочка, по тогдашним меркам, местного богатея. Но она ничего не понимала, в особенности в математике.
Так вот родители договорились, что моя мать будет ее подтягивать за определенную плату. Такая система продлилась несколько лет. Должен сказать, что через какое–то время сами учителя рекомендовали отстающим ученикам обращаться по спасительному адресу.
Это положение привело и определенному изменению статуса. Вначале она должно была ходить к отстающим, что было для нее очень трудно. Снег, ветер, дождь, слякоть, но в установленное время надо быть на месте.
Особенно донимала обувь. Хорошей не было, а та, что приходилось носить, обеспечивала всегда мокрые ноги.
Отец с самого начала сказал дочери: «Деньги, которые ты заработаешь - твои, я на них не претендую, но ты переходишь на самообслуживание. Дом гарантирует тебе кров, пищу возможность работать. А на деньги, которые заработаешь, покупай себе сама, все, что необходимо»
Вначале мать была крайне расстроена. Получалось, как будто ее выставляют из родного дома.
Но через некоторое время она поняла, что ее положение намного лучше, чем у остальных девочек. Она получила такую самостоятельность, которая другим и не снилась.
Эта самостоятельность выработала у нее такой подход, что чужим мнением она не слишком интересовалась, что не лучшим образом отразилось на судьбе ее собственной семьи, когда она была создана.
Однажды, когда она была у богатея, он готовился к поездке в Одессу. Она всю жизнь не могла понять, как у нее хватило смелости обратиться к хозяину дома с просьбой.
«Купите мне сапоги, а то я часто простуживаюсь.
Я хотела купить у нас в магазине, но мне сказали, что они плохие.
Продавец привозит плохой товар, чтобы больше на нем заработать.
Я уже собрала какую-то сумму, а что не хватит, будете удерживать из моей зарплаты»
Кстати учеба с первой ученицей продвигалась весьма успешно. Накануне приезда отца, она получила первую в своей жизни пятерку. Когда отец приехал все бросились к нему, чтобы поскорее доставить ему приятное. Выслушав всех, он молча открыл свой чемодан, и вдруг… О чудо! Он достал из чемодана сапоги. Они были кожаные, черные и по голенищу две продольные синие полосы, как у нынешней обуви. Он предложил маме их померить. Все оказалось точь в точь. Мама не смогла сдержать радости и расплакалась, целуя этих красавцев.
Неожиданно богатей заговорил: «Девочка, мне не нужны твои копейки которые тебе придется сбирать не меньше двух лет. Ты принесла в наш дом радость, которой у нас уже давно не было. Я дарю тебе эти сапоги. Может в старости, когда нибудь, когда будешь вспоминать прошлое, вспомнишь и эти сапоги»
Господи! Прости меня, что вместо мамы это делаю я. Но если бы она не помнила и не чувствовала благодарности, то и мне бы не рассказала.
Светлая память. Она прожила 101 год.
И уже четверть века ее нет. Наиболее вероятно, то о чем я сейчас пишу, уже никто не помнит. Но мне всегда хотелось, чтобы добро оставалось в памяти.
Мне хочется рассказать еще один эпизод, связанный с мамой.
В самом начале своей педагогической деятельности, в потемках, она возвращалась домой. Вдруг она увидела, что около столба, на котором висела лампочка, какой то человек, почти на четвереньках что-то ищет. Кода она подошла поближе, он сказал ей, что уронил кольцо и не может его найти.
Погоревал немного, сказал девочке, что завтра рано утром придёт снова и ушел.
Девочка осталась и стала обходить вокруг столба, постепенно расширяя радиусы кругов. Короче говоря, она нашла кольцо, и немного подумав и представив себе убитое лицо потерявшего, она решила сразу отнести ему кольцо. Мне трудно описать ту радость, которая воцарилась в доме.
Маму все благодарили, а потом хозяин подарил ей какую-то монету.
Когда она пришла домой и все рассказала, отец ее страшно расстроился и начал объяснять, чти в мире бывают богоугодные дела. Они очень важны для тех, кто в них участвует.
Сегодня ты нашла кольцо. Оно очень важно для потерявшего. Вернув его, ты совершила богоугодное дело.
Но богоугодные дела не продаются, это грех. Дав тебе монету, он выкупил твое богоугодное дело.
Одевайся, мы сейчас вернемся к нему, и ты возвратишь монету, объяснив ему, что богоугодные дела не продаются.
Так и сделали.
Прошло лет двадцать. Мама выходила замуж.
Пришел один очень старый человек. Он отозвал маму в сторону и спросил, узнает ли она его? Мама немного затруднилась и он ей напомнил: «Когда то ты вернула мне потерянное кольцо, и научила, что богоугодные дела не продаются. Года 2 назад умерла моя жена и поручила подарить это кольцо самой достойной женщине, которую найду. Я решил, что ты достойна и дарю тебе это кольцо»
Объятия, слезы, воспоминания, заполнили всю свадьбу.
В свое время, мы воспринимали эти истории, как стариковские байки. Прошли годы и мы убедились, что это не байки, а реальные истории.
А пишу я об этом потому, что хочу, чтобы мои внуки, да и другие дети, еще раз поняли, что добро не теряется, даже если очень сильно постареет.
И пусть силы небесные всегда благословляют нас на добр
В конце весны 2015-го я прилетел в Киев, чтобы ехать дальше работать на восток Украины, но задержался на несколько дней, потому что долго и безуспешно пытался получить аудиенцию у митрополита Онуфрия . Глава Украинской православной церкви (Московского патриархата) на контакт никак не шел. С представителями других церквей договориться оказалось легче. С военным капелланом греко-католической церкви мы встретились через четверть часа после моей просьбы об интервью. Сидели в кафе "Лось", пили кофе и беседовали. С тех пор я сталкиваюсь с этим священником каждый раз, когда приезжаю в Киев, хотя мы ни разу специально о встрече не договаривались. С митрополитом Киевского патриархата получилось не очень красиво: я срочно уезжал, постоянно переносил встречу, и в итоге он набрал меня сам, когда я уже был в Краматорске. Позвонил, чтобы объяснить, какова позиция его патриархата в военном конфликте в Донбассе. Пресс-служба Московского патриархата в Киево-Печерской лавре все это время была недоступна. В итоге я поехал ловить митрополита самостоятельно.
В этот день после вечерней службы Онуфрий выходит из храма, благословляет толпящихся, которые заранее занимают места поближе к руке владыки. Люди целуют невесомую руку митрополита, он улыбается, как будто смущенно, и, проталкиваясь сквозь толпу обожателей в сопровождении здоровенных мужиков из охраны, садится в автомобиль. Длится все минут пять, не больше. Я занял позицию поудобнее заранее, подождал, пока митрополит выйдет из храма, над которым разносился вечерний перезвон, выстоял под напором первой волны обожателей и, когда лучезарный Онуфрий подошел ближе, руку не поцеловал, а заранее подготовленной скороговоркой представился и попросил пятнадцать минут после службы или когда будет удобно. Митрополит, кажется, удивился, отвечать не стал и так с вытянутой для поцелуя рукой и пошел к автомобилю.
"Куда прешь-то!" – хрестоматийно оскалился на меня один из мужиков митрополита. Стало понятно, что аудиенция закончена. "Это для смирения. Значит, недостоин еще с владыкой встретиться", – утешала меня Наталья. Невысокая женщина в темном платке, ничем не примечательная, она прислуживает в Лавре и знает там все ходы и выходы. Это она посоветовала мне ловить митрополита после вечерней. Я, раздосадованный, ответил ей что-то резкое, Наталья молча укоризненно смотрела на меня. Потом предложила прогуляться к соседним храмам. "Может, вразумит тебя Господь", – прошептала она тихо, но я услышал.
"У нас церковь за мир, – рассказывала Наталья, пока мы шли по лавре. – Вот, например, наши батюшки не благословляют на братоубийство". "Как это? – спрашиваю. – В армию не благословляют идти, что ли?" (в это время началась очередная компания призыва). "Да! – запальчиво ответили Наталья, но тут же осеклась. – Ну, то есть раньше так было". Мы некоторое время шли молча. "А вот на защиту веры христианской благословляют батюшки. У нас многие прихожане в самом начале пошли веру и христиан защищать". "В ополчение, что ли? На ту сторону?" – уточнил я. Наталья кивнула и рассказала историю: "Вот наш прихожанин был, врач. Он пришел к батюшке в самом начале и говорит: "Не могу больше это терпеть, поеду". Батюшка его благословил. И он поехал в Донецк защищать веру православную. Через месяц звонит жене и говорит: "Прощаемся, "Правый сектор" идет, всех нас убьют". А потом взрыв слышно и связи нет. Погиб он там за веру". "А зачем же он туда поехал, если там еще "Правого сектора" не было?" – спросил я. Наталья нахмурилась и досадливо посмотрела на меня. Видно, что я ее раздражал, но христианское смирение заставило ответить: "Да чтобы защитить, когда придут". И мы снова шли молча.
Наша церковь всегда богоугодное делает, а те, кто против нее, они и не христиане, получается
"А ты про Православную армию слышал? – не выдержала Наталья вскоре. – Там много наших было". Про Православную армию я знал: это одно из подразделений сепаратистов, в котором воевали в основном казаки, обвешанные крестами, хоругвями, со священниками в строю. Какое-то короткое время они даже контролировали часть Донецка, пока более прагматичные командиры не объяснили, что потоки российской гуманитарки и оружия эффективнее благодати. Позже, уже в Краматорске и Славянске, протестантские пасторы – те, кто остался жив и смогли уехать из Донецка, – рассказывали, как казаки забрали их церкви. В здание заходили бойцы и непременно православный священник. Пока шло молитвенное стояние верующих, в Донецке захваты были не такие интенсивные, а после разгона стесняться перестали. Здания потом вернули, кроме одного в самом центре, но многие пасторы либо пропали, либо, побывав в плену, уехали на подконтрольную украинским властям территорию.
"Да, – ответил я. – Знаю я про Православную армию. Только вот чего не пойму: против вас тоже православные христиане. А ваши батюшки благословляют на войну с ними". "Потому что воевать за веру – дело богоугодное..." – терпеливо объяснила Наталья. "Вера же одна – христианская!" – перебил я. "Да, но наши батюшки благословляют только на богоугодное дело, на защиту веры и христиан на Донбассе, а на братоубийственную войну не благословляют". "Это же не мир! Вы так войну поддерживаете!" – начал закипать я. Мы остановились под стенами Лавры и смотрели друг на друга в упор. Наталья порывалась что-то сказать, но потом очень тихо прошептала: "Ну, Господь разберется, а только наша церковь всегда богоугодное делает, а те, кто против нее, они и не христиане, получается".
"Это все было предсказано, – сказала она мне, когда мы повернули от лавры по уходящей вдоль тополей вправо улочке. – В Донецке печатали книги, сюда привозили, еще года два назад. Там старец все-все рассказывал о том, что брат на брата пойдет и что нужно будет веру православную защищать. А издательство это было Януковича". Я выразил сомнение, но она убеждала: "И нынешний президент Порошенко тоже постоянно на праздники и на службы к нам приезжал, стоял вместе с нами в храме. А как только президентом стал, сразу веру предал". – "Перестал приезжать?" – "Приехал на Рождество. Постоял, помолился и к другим поехал!" "Ну он же президент теперь, ему теперь никого нельзя обидеть", – пытался я говорить о политике. "Это предательство веры!" – отрезала Наталья.
Когда мы дошли до храма неподалеку от Лавры, спустился вечер. В церкве молча и сосредоточенно наводили порядок, свечи потрескивали перед Пасхальной иконой на аналое, было душно и тихо. Мы немного постояли в сумраке, и Наталья увела меня на улицу. В метро мы попрощались. "Ты не ездий туда, не нужно. Насмотришься там еще", – сказала она мне заботливо, улыбаясь. "Наоборот, хочу все сам увидеть, своими глазами", – отвечаю. "Ничего ты там не увидишь. Приходи лучше завтра на вечернюю, а в воскресенье проповедь слушать приходи: батюшка все как есть объясняет. – Она держала меня за руку и будто не хотела отпускать. Потом взяла за плечи: – Ну, прощай! Бог тебя благословит".
Наталья отказалась записать номер моего телефона и ушла.
Антон Наумлюк – внештатный корреспондент Радио Свобода