14 декабря 1825 года, когда декабристы вывели полки на Сенатскую площадь, нашёлся человек, посчитавший, что одним своим появлением он может разрешить политический кризис.
К повстанцам верхом выехал генерал, который достал из ножен золотой клинок и прокричал: «Скажите, кто из вас был со мной под Кульмом, Лютценом, Бауценом?» Ответом ему было молчание. «Слава Богу, здесь нет ни одного русского солдата!», — провозгласил смельчак.
Отчаянный смельчак был уже далеко не юн, ему исполнилось 54 года. Но Михаил Андреевич Милорадович , прославившийся и на полях сражений, и на балах, всегда оставался самим собой.
Добившись успехов в сражении под Полтавой, Пётр Великий решил, что ему под силу не только закрепление России на берегах Балтики, но и освобождение славянских народов Балкан, находящихся под османским владычеством. Для реализации этого амбициозного проекта русские дипломаты стали активно вербовать местные кадры. В числе таких оказался уроженец Герцеговины, серб по национальности, Михаил Милорадович.
Поступив на русскую службу, Милорадович ездил в Черногорию, чтобы призвать местное население на совместную борьбу с турками. Со своей задачей Милорадович справился, однако сама затея Петра I завершилась неудачей.
Милорадович был оставлен на русской службе в качестве полковника Войска Запорожского. Он стал основателем русской ветви Милорадовичей, представители которой заняли заметное место среди российской элиты.
Михаил Андреевич Милорадович. Источник: Public Domain
«Золотой мальчик»
12 октября 1771 года на свет появился правнук основателя рода и его тёзка, Михаил Милорадович.
Отец Михаила, Андрей Степанович Милорадович , прославился во время Семилетней и русско-турецких войн, где сражался бок о бок с Суворовым . Затем Андрей Милорадович был назначен черниговским наместником и оставался в этой должности больше 15 лет.
По традиции тех времён, Андрей Милорадович записал новорождённого сына в гвардию, дабы к моменту его реального поступления на службу он имел уже достаточно высокий чин.
Будущий генерал в возрасте семи лет был отправлен для обучения за границу, где провёл десять лет. В Германии и Франции Миша Милорадович изучал французский и немецкий языки, арифметику, геометрию, историю, архитектуру, юриспруденцию, рисование, музыку и фехтование, а также военные науки: фортификацию, артиллерию и военную историю.
Вернувшись в Россию в возрасте 17 лет, он приступил к военной службе в чине прапорщика. В 1788-1790 годах Милорадович участвовал в русско-шведской войне, успешно совмещая службу со светскими развлечениями.
Скоростной спуск в атаку
В 27 лет Милорадович уже был генералом, и многие полагали, что это продвижение по службе обусловлено наличием влиятельных родственников, а не собственными талантами молодого человека.
Но в 1799 году генерал Милорадович получил шанс пройти самую суровую проверку на состоятельность: в Италии он оказался под началом фельдмаршала Суворова.
Аскетичный и язвительный Суворов не жаловал франтов и «паркетных» генералов. К сыну своего старого боевого товарища он присматривался особенно внимательно. И вскоре Милорадович был назначен дежурным генералом при Суворове.
Фельдмаршал, не знавший поражений, на подобную должность никогда не назначал людей случайных. Милорадович заслужил доверие Суворова бесстрашием в бою, умением принимать неожиданные решения и заботой о своих солдатах.
Милорадович в самых жарких боях шёл в атаку впереди своего полка. 14 апреля 1799 года в бою при Лекко решительные и смелые действия молодого генерала принесли победу русской армии.
Во время знаменитого перехода через Альпы Милорадович отличился в сражении при Сен-Готарде. Когда солдаты остановились в нерешительности перед обледенелым спуском, внизу которого их ждали французы, Милорадович крикнул: «Ну, посмотрите-ка, как возьмут в плен вашего генерала!» — и с этими словами покатился со спуска. Этот поступок увлек солдат в атаку, в которой французы были выбиты с их позиций.
«Вот генерал, который достал себе чин штыком!»
После окончания европейской кампании в течение пяти лет Милорадович нёс службу с полком на Волыни. В 1805 году в составе сил антинаполеоновской коалиции возглавил один из отрядов, направленных на помощь австрийцам. За проявленные качества получил чин генерал-лейтенанта и другие награды.
Александр I , отмечая очередной подвиг Милорадовича наградой, заметил: «Вот генерал, который достал себе чин штыком!»
С 1806 по 1812 годы генерал Милорадович отметился в боях на русско-турецкой войне. Во главе корпуса он в 1806 году освободил от турок Бухарест, а в июне 1807 года в битве при Обилешти разгромил втрое превосходящие силы турецкой армии.
Накануне Отечественной войны Милорадович занимал пост Киевского военного губернатора, и в этой должности получил приказ императора о мобилизации полков Украины и юга России для отражения французского вторжения.
Со сформированными частями Мидорадович прибыл в действующую армию накануне Бородинского сражения, приняв под командование правое крыло Первой армии Барклая-де-Толли .
Адъютант Милорадовича Фёдор Глинка писал: «Он, казалось, оделся на званый пир! Бодрый, говорливый (таков он всегда бывал в сражении), он разъезжал на поле смерти как в своём домашнем парке; заставлял лошадь делать лансады, спокойно набивал себе трубку, ещё спокойнее раскуривал её и дружески разговаривал с солдатами... Пули сшибали султан с его шляпы, ранили и били под ним лошадей; он не смущался; переменял лошадь, закуривал трубку, поправлял свои кресты и обвивал около шеи амарантовую шаль, которой концы живописно развевались по воздуху».
Франт против франта
За храбрость, проявленную в Бородинском сражении, Милорадович получил в награду алмазные знаки ордена Александра Невского .
После битвы генералу Милорадовичу досталась сложная задача: его войска прикрывали отход армии, и должны были позволить основным силам отойти от Москвы, не ввязываясь в тяжелые бои.
Преследовали русских части маршала Мюрата . Милорадовича часто сравнивали с любимцем Наполеона : оба талантливые полководцы, оба смельчаки и авантюристы, оба франты и любители балов.
Милорадович вступил в переговоры с Мюратом и предупредил: если тот не позволит русским частям спокойно отойти, тогда французов ждут уличные бои до полного разрушения Москвы. Французский маршал посчитал, что ввязываться в подобную драку не стоит, и дал русским отступить.
Слова Милорадовича росла: в сражении под Малоярославцем его солдаты отразили первый натиск французов, что во многом повлияло на общий исход дела. В сражение под Вязьмой Милорадович вместе с казаками Платова обратил в бегство части маршала Даву и принца Эжена де Богарне .
Хозяин столицы
Возглавляя авангард русской армии, Милорадович гнал французов до самой границы.
В заграничном походе генерал вновь покрыл себя славой: командуя гвардией в «Битве народов» под Лейпцигом он выстоял под натиском лучших наполеоновских частей.
За заграничный поход Михаил Милорадович был возведён, с нисходящим его потомством, в графское Российской империи достоинство.
Наполеоновские войны генерал Милорадович закончил не только одним из самых прославленных русских военачальников, но и одним из людей, которые были приближены к императору.
В 1818 году ему был доверен пост санкт-петербургского военного генерал-губернатора. На Милорадовича были возложены заботы о состоянии не только воинских, но и гражданских дел.
Таким образом, герой войны стал настоящим хозяином столицы империи. Он погрузился в рутину дел, занимаясь как обустройством больниц и других социальных заведений, так и повседневной жизнью кабаков. Количество последних при Милорадовиче было сокращено, а на азартные игры в этих заведениях и вовсе был наложен строжайший запрет.
Междуцарствие
Среди участников тайных декабристских обществ было немало тех, кто сыграл заметную роль в войне 1812 года. Милорадович был дружен со многими будущими заговорщиками, что затем заставит историков поломать голову над его действительной ролью в событиях декабря 1825 года.
Как известно, у Александра I не было детей, и наследовать трон должен был брат Константин . Тот, однако, отрекся от прав на престол, и наследником стал третий брат, Николай . Про отказ Константина публично нигде не сообщалось, что и стало причиной брожения после смерти Александра, которым попытались воспользоваться декабристы.
Военный генерал-губернатор столицы в эти дни был очень весомой фигурой. Милорадович настаивал: Константин должен приехать в Петербург, чтобы отречься публично, и лишь после этого трон может перейти к Николаю.
В подчинении Милорадовича были тысячи военных, расквартированных в столице и её окрестностях, и он мог говорить со всеми, включая Николая, с позиции силы.
Но когда декабристы вышли на Сенатскую площадь, он поддержал Николая.
Пуля для героя
Алексей Ермолов , будущий главнокомандующий русской армией на Кавказе, сказал как-то Милорадовичу: «Чтобы быть рядом с вашим высокопревосходительством, надобно иметь запасную жизнь».
Старый холостяк Милорадович, всю свою жизнь бесстрашно шедший под пули, и 14 декабря 1825 года без колебаний выехал на Сенатскую площадь, будучи уверенным, что сможет заставить солдат подчиниться.
Среди восставших солдат было много тех, кто на самом деле знал Милорадовича и уважал его. Поэтому речи генерала вскоре внесли брожение в солдатские ряды.
Нанесение смертельной раны Милорадовичу 14 декабря 1825 года. Гравюра с рисунка, принадлежащего Г.А. Милорадовичу.
В службе:
- 16 октября 1780 года - подпрапорщиком;
- 4 августа 1783 года - сержантом;
- 4 апреля 1787 года - прапорщиком;
- 1 января 1788 года - подпоручиком;
- 1 января 1790 года - поручиком;
- 1 января 1792 года - капитан-поручиком;
- 1 января 1796 года - капитаном;
- 16 сентября 1797 года - полковником, в л.-гв. Измайловском полку;
- 27 июля 1798 года - переведён в армию генерал-майором;
- 8 ноября 1805 года - за отличие против неприятеля и многократные заслуги произведён в генерал-лейтенанты;
- 29 сентября 1809 года - за отличие - в генералы от инфантерии;
- 5 декабря 1809 года - назначен шефом Апшеронского мушкетёрского полка;
- 30 апреля 1810 года - поручена должность Киевского военного губернатора;
- 14 сентября 1810 года - по прошению уволен от службы, с мундиром;
- 20 ноября 1810 года - принят по-прежнему в службу, с назначением шефом Апшеронского пехотного полка;
- 12 декабря 1810 года - назначен Киевским военным губернатором;
- в 1812 году - во время вступления неприятеля в Россию, находился, по Высочайшему повелению, в Калуге, где поручено формирование отряда войск в 15000 человек для действующей армии между Калугой, Волоколамском и Москвой, с коим, по приказу главнокомандующего, и прибыл к армии в г. Гжатск 14 августа 1812 года;
- 15 мая 1814 года - назначен командующим пешим резервом действующей армии;
- 14 ноября 1814 года - командующим гвардейским корпусом;
- 19 августа 1818 года - С.-Петербургским военным генерал-губернатором.
В походах был:
- 1788 и 1790 годы - в Шведском;
- 1798-1799 годы - в Итальянском походе и участвовал в сражениях: 14 апреля 1799 года, под Лекко, при чём за отличие награждён орденом Св. Анны 1 кл.; 17 - под с. Вердериею, при сдаче атакованного французского генерала Серюрье и бывшего с ним войска; 1 мая, под Кассано и Писетой, где за отличие награждён орденом Св. Иоанна Иерусалимского; 7 и 8 июня при р. Тидоне и р. Треббии, а 9 и 10 - при преследовании отступающего неприятеля; за оказанное здесь отличие награждён звездой и крестом ордена Св. Анны, украшенным алмазами; с 4 по 11 июля, при осаде и бомбардировании Александрийской цитадели; 4 августа при г. Нови, а 5 - при преследовании неприятеля; за отличие награждён орденом Св. Иоанна Иерусалимского с бриллиантами; в сентябре, командуя авангардом, прошёл в Швейцарию через Альпийские горы и 13-15 сентября имел дела с неприятелем в Сен-Готардском проходе, у Чёртова моста; 19 - участвовал в сражении при с. Муттентале и за отличие награждён орденом Св. Александра Невского;
- 1805 год - 15 августа, вступил в австрийские владения и участвовал в сражениях против французских войск: 24 октября при Амштетене; 30 - при г. Штейне; за отличие награждён орденом Св. Георгия 3 кл. и 8 ноября произведён в генерал-лейтенанты; 20 ноября при Аустерлиц;
- в 1806 и 1807 годы - участвовал в турецкой войне и был в сражениях: 11 декабря при с. Глоденях; 13 - при г. Бухаресте; 1807 г. 5 марта, при завладении неприятельскими шанцами при с. Турбате; 6 - при вылазке неприятеля из Журжи; 19 - при нанесении поражения неприятелю, сделавшему сильную вылазку из Журжи; за оказанное в этих сражениях отличие награждён орденом Св. Владимира 2 ст. большого креста; 2 июня участвовал в поражении неприятельского корпуса при с. Обилешти, за что награждён шпагой, украшенной алмазами, с надписью «за храбрость и спасение Бухареста»;
- в 1812 году - во время вступления неприятеля в Россию, находился, по Высочайшему повелению, в Калуге для формирования войск; 14 августа того же года, по приказание главнокомандующего, прибыл с 15000 сформированных войск в г. Гжатск и 26 - был в генеральном сражении при Бородине, где командовал правым крылом и центром армии; потом ему поручен был арьергард, с которым он 29-го одержал победу над французским авангардом; с 2 по 22 сентября, командуя арьергардом, он, кроме повседневных сшибок, имел несколько значительных сражений, из коих главные при сс. Красной Пахре, Чирикове и д. Чернишной; 6 октября в сражении при Тарутине командовал всею кавалерией; 12 - участвовал в сражении при Малоярославце; 22 - предупредив отступавшую французскую армию, фланговым маршем у г. Вязьмы разбил 50000 неприятельских войск; 26 - был при взятии г. Дорогобужа, откуда с вверенным ему корпусом следовал косвенным маршем мимо Смолснека к Красному, где корпусом, ему вверенным, при содействии других войск, 3, 4 и 6 ноября поражены вице-король Итальянский и маршал Даву и разбит совершенно маршал Ней; по прибыли армии в г. Вильну, он из собственных рук государя императора награждён орденом Св. Владимира 1 ст. и Св. Георгия 2 кл.;
- 1813 год - в начале года, когда войска российские перешли за. Неман, он следовал к Варшаве и занял её, за что получил право быть при особе Его Императорского Величества и носить на эполетах вензеля, и 10000 рублей; за тем войска, бывшие под его командой, осадили Глогау в Силезии; по вступлении войск в Саксонию, он занял Дрезден; 21 апреля после Люценского сражения поручено было ему командование арьергардом, и с этого числа по 11 мая имел несколько больших сражений с превосходным в силе неприятелем; 7 и 8 мая он был в генеральном сражении при г. Бауцене, где командовал левым крылом всей армии; 9 - имел большое сражение при Рейхенбахе; 10-между Рейхенбахом и Герлицем; в награду за победы во всех этих сражениях пожалован в графское достоинство Российской империи; 18 августа находился в сражении при Кульме, за которое награждён золотой шпагой с лаврами и надписью «за храбрость», и 50000 руб.; 6 октября при Лейпциге командовал л.-гвардией и награждён орденом Св. Андрея Первозванного;
- в 1814 году - в походе за Рейном, находился в сражениях: при Бриенне, Фершампенуазе и при взятии Парижа, начальствуя всеми гвардиями союзных войск.
Смертельно ранен в С.-Петербурге 14 (
Портрет Михаила Андреевича Милорадовича.
Джордж Доу. Военная галерея Зимнего Дворца, Государственный Эрмитаж (Санкт-Петербург)
Предок Михаила Андреевича Милорадовича - Михаил Ильич Милорадович (сподвижник Петра I), был из славного сербского рода из Герцеговины и ходил на турок во главе воинств до 20 тысяч человек. Он откликнулся на призыв Петра Великого бить османов и, собрав в Черногории войско, совершили несколько удачных экспедиций. Но поход Петра Великого на Константинополь закончился поражением, и Милорадович с родней, офицерами и отрядом в 148 ружей вынужден был оставить родину.
Его внучатый племянник, отец Михаила Андреевича - Андрей Степанович Милорадович дослужился генерал-поручика и был Черниговским наместником.
Родился Михаил Андреевич Милорадович в 1771 году. Когда подрос, отправлен был на учебу в немецкие университеты, но больших знаний приобрести не успел. Лет семнадцати он первый раз попал в сражение.
К моменту восшествия на престол императора Павла, Милорадович дослужился до капитана. Был честен, проявил себя в боях и любил воинскую службу до обожания.
Итальянский поход Михаил Андреевич начал вместе с Суворовым командиром Апшеронского полка. В бою при Лекко проявил находчивость и презрение к смерти, став в 27 лет генералом. Те, кто было заговорил, что чин дан не по летам, вскоре умолкли.
В сентябре 1799 года удар отряда Милорадовича предопределил разгром неприятеля на подступах к Сен-Готардскому перевалу. В разгар сражения солдаты Милорадовича остановились на краю крутого обледенелого спуска. Внизу сверкали штыки французов.
"Ну, посмотрите-ка, как возьмут в плен вашего генерала!" - крикнул Михаил Андреевич и первым скатился вниз. Солдаты кинулись следом и сбили неприятеля с позиции.
Но не одной храбростью добился Михаил Андреевич уважения армии, а еще и любовью к солдатам. Несколько лет спустя государь Александр Благословенный разрешит Милорадовичу носить солдатскую георгиевскую награду - серебряный крест на Георгиевской ленте со словами: "Носи его, ты - друг солдат". Награда небывалая.
Суворов примечал и отвагу, и народность Михаила Андреевича и давал ему уроки, все больше приближая. Однажды в знак благоволения подарил ученику свой миниатюрный портрет. Милорадович тут же велел вставил его в перстень, надписав с четырех сторон четыре слова: "Быстрота, штыки, победа, ура!" - всю тактику великого наставника.
Александр Васильевич, увидев перстень, заметил, улыбнувшись: "Должно бы еще прибавить пятое слово "натиск" между "штыками" и "победой", тогда тактика моя совершенно бы содержалась в этих пяти словах".
В 1805 году Россия вступила в череду войн, которые длились десять лет. В Европе усилились французы и турки. Милорадович начал войну, командуя бригадой в составе армии Кутузова. При отступлении отличился в схватках с французами у Амштеттена и в сражении под Кремсом. В последнем ему была поручена фронтальная атака неприятельской позиции. Жаркий бой продолжался весь день. В результате оказались сорваны планы Наполеона окружить русскую армию и был разгромлен корпус маршала Мортье. Милорадович в награду удостоен был чина генерал-лейтенанта.
"Вот генерал, который достал себе чин штыком!" - воскликнул император Александр I.
Но европейскую славу Михаил Андреевич приобрел полтора года спустя. В начале лета 1807 г. османское командование решило овладеть Бухарестом, выбив русских из Молдавии и Валахии. На нас двинулись два турецких отряда - один в сорок, другой в тринадцать тысяч человек. Мы же имели в Бухаресте лишь 4,5 тысячи штыков и сабель под предводительством Милорадовича.
Все ожидали, что генерал займет оборону и оборона окажется неудачной. Но Милорадович и не думал защищаться. Не давая турецким корпусам соединиться, он перешел в наступление. Русские атаковали отряд Мустафы-паши у селения Обилешти и разгромили его. Турки потеряли три тысячи человек убитыми, наши только - триста. Неприятель был напуган и откатился за Дунай. Придунайские княжества и вся Валахия оказались спасены от разорения.
Накануне Отечественной войны 1812 года, Милорадович назначен был Киевским генерал-губернатором.
Милорадовичу поручено было формирование резервных и запасных войск в районе Калуги. Во главе 15 тысяч ополченцев он присоединился к главной армии у Гжатска. Впереди было Бородино.
После битвы при Бородино офицер Федор Глинка напишет в память о том великом дне свою "Авангардную песню":
Друзья! Враги грозят нам боем,
Уж, села ближние в огне,
Уж, Милорадович пред строем
Летает вихрем на коне.
Идем, идем, друзья на бой!
Герой! Нам смерть сладка с тобой...
Отставной полковник и декабрист Глинка, в своей Оде в прозе в честь 27 годовщинв Бородинского сражении писал о Милорадовиче:
"Вот он, на прекрасной, прыгающей лошади, сидит свободно и весело. Лошадь оседлана богато: чепрак залит золотом, украшен орденскими звездами. Он сам одет щегольски, в блестящем генеральском мундире; на шее кресты (и сколько крестов!), на груди звезды, на эфесе шпаги горит крупный алмаз. Но дороже всех алмазов слова, вырезанные на этой достопамятной шпаге. На ней написано: "Спасителю Бухареста". Благодарный народ поднес этот трофей победителю при Обилейшти.
Средний рост, ширина в плечах, грудь высокая, холмистая, черты лица, обличающие происхождение сербское: вот приметы генерала приятной наружности, тогда еще в средних летах. Довольно большой сербский нос не портил лица его, продолговато-округлого, веселого, открытого. Русые волосы легко оттеняли чело, слегка прочеркнутое морщинами... Очерк голубых глаз был продолговатый, что придавало им особенную приятность. Улыбка скрашивала губы узкие, даже поджатые. У иных это означает скупость, в нем могло означать какую-то внутреннюю силу... щедрость его доходила до расточительности.
Высокий султан волновался на высокой шляпе. Он, казалось, оделся на званый пир!.. Бодрый, говорливый (таков он всегда бывал в сражении), он разъезжал на поле смерти, как в своем домашнем парке: заставлял лошадь делать лансады, спокойно набивал себе трубку, еще спокойнее раскуривал ее и дружески разговаривал с солдатами.
"Стой, ребята, не шевелись! Дерись, где стоишь! Я далеко уезжал назад: нет приюта, нет спасения! Везде долетают ядра, везде бьет! В этом сражении трусу нет места!" Солдаты любовались такими выходками и добрым видом генерала, которого знали еще с итальянских походов.
"Тут все в беспорядке!" - говорили ему, указывая на разбитые колонны. "Бог мой! (его привычное слово), я люблю это: порядок в беспорядке", - повторял он протяжно, как будто нараспев.
Долгие годы Глинка состоял при Милорадовиче адъютантом, так что Михаил Андреевич стал для него в конце концов другом и учителем. Но...
Накануне мятежа декабристов Глинка зашел к Рылееву со словами:
- Смотрите, господа, чтобы крови не было.
- Не беспокойтесь, приняты все меры, чтобы крови не было, - солгал Рылеев, посвященный в планы убийства царской семьи.
И Глинка поверил. И первым пал человек, которого он любил, как отца.
Впрочем, все это будет позже. Вернемся на поля Отечественной войны, когда мы еще знали, кто наш враг, а кто брат.
В Бородинском сражении мы сошлись с армией достойной нас. Имелось, впрочем, одно важное отличие. Мы были православными. У нас несколько тысяч мужиков-ополченцев все время, пока шло сражение, собирали под пулями раненых. Европейцы же забывали о своих, едва те выбывали из строя. Последнего из увечных подобрали только через 50 дней.
Перед битвой русские дали обет Самой Владычице нашей Богородице "положить головы за веру и Отечество» и честно ему следовали.
Рассказывают про одного раненого гренадера, которого долго ощупывал лекарь. Товарищи с состраданием наблюдали за этим:
"И вдруг слышат, как гренадер зубами заскрипел, а следом стон тихий у него вырвался... Что такое? А гренадер, с трудом повернув голову к офицеру, говорит:
- Я не от слабости, а от стыда, Ваше Благородие... Прикажите, чтоб лекарь меня не обижал.
- Да чем же он, - спрашивает офицер, - тебя обижает?
- А зачем он спину мне щупает, я русский, я грудью шел вперед".
Такова была русская армия. Нам есть чем гордиться.
Генерал Милорадович, действуя в составе армии Барклая-де-Толли, командовал тремя пехотными корпусами на правом фланге и успешно отбил все атаки французских войск.
После Бородина ему выпала честь - возглавить арьергард, то есть прикрывать отход наших войск. 26 дней его полки дрались непрерывно. Об этом мало известно, но иные сражения длились по десять и более часов. Особенно в тех боях отличились крестьяне - ополченцы и партизаны. Восхищение ими Милорадович сохранил на всю жизнь, а в те дни писал:
"Вооруженные мужики истребляют врагов без пощады. Один староста в Красной Пахре собрал 3 000 конных мужиков и защищал свою слободу с таким успехом, что я наградил его Георгиевским крестом 5-го класса. Вчера привели ко мне мужиков из Каменки. Я им роздал ружья, взятые у неприятеля. За этими ружьями со всех сторон приходят ко мне мужики. Сии почтенные русские патриоты столь ожесточены против французов, что покупают оружие у казаков за дорогую цену".
Быть может, именно к этому периоду войны можно отнести такой эпизод. Как-то Милорадовичу донесли, что Мюрат, находясь на французских аванпостах, под обстрелом русских егерей пил шампанское. Тогда задетый за живое Милорадович приказал поставить впереди русских постов легкий походный стол - и не только выпил шампанского, но и съел обед из трех блюд.
К первопрестольной враг подошел измотанным, и в этот момент произошел важный психологический перелом в войне. Милорадович потребовал от наполеоновского авангарда во главе с маршалом Мюратом остановиться. Объяснил, что если русским отрядам и беженцам не дадут спокойно покинуть Москву, французов встретит бой на штыках и ножах на каждой улице и в каждом доме древней столицы.
Мюрат не сомневался, что Михаил Андреевич сдержит свое обещание. В результате три недели французы покорно ждали, когда русские ослабевшие, но неустрашимые позволят войти в город. Так мы навязали им свои правила ведения войны, обрекая на поражение.
Если во время отступления Милорадович прикрывал отход армии, то при наступлении его арьергард, напротив, стал авангардом.
Главной задачей было отрезать Наполеону дорогу в богатую Малороссию. На пути французов оказался один только корпус Дохтурова. И тогда Михаил Андреевич, за день проделав со своими отрядами 50 верст, пришел к Дохтурову на помощь. Кутузов прозвал тогда Милорадовича "крылатым". Войска "Корсиканца", не сумев проломить нашей обороны, вынуждены были отступать по местности, дотла ими разоренной.
В двенадцати верстах от Вязьмы несколько русских полков врезались в неприятельскую колонну и отсекли бригаду Нагеля, почти полностью ее уничтожив. Разгорелось сражение, в котором три наполеоновских корпуса потерпели поражение.
Уцелевшие французы бежали, устилая дорогу трупами. На плечах противника наши ворвались в город - с музыкой, барабанным боем и распущенными знаменами, очистили Вязьму штыками и потушили пожары. После этого первым делом Милорадович бросил клич к окрестным жителям восстановить храмы Божии и дать кров тем, кто его потерял.
Следующее большое сражение состоялось на дороге из Смоленска в Красное. Стремительным броском Милорадович вновь в который раз преодолел огромное расстояние. Три дня подряд добывал себе ночлег в бою, выбивая французов из деревень.
"Наполеону очень не нравилось, - пишет Глинка, - что Милорадович стоит под дорогой и разбивает в пух корпуса его; но делать нечего!.. Последняя рана, нанесенная ему вчера, чувствительнее всех прочих".
Речь идет о разгроме маршала Нея, где враг потерял 15-20 тысяч убитыми и 22 тысячи пленными. В решающий момент битвы маршал Ней воскликнул: "Победим русских их же оружием - штыками". Молча, без выстрелов сошлись две армии в рукопашном бою. Из четырех колонн неприятеля одна была положена на месте, остальные бежали.
Около шести сотен французов укрепились с пушками в лесу, заявив, что сдадутся только Милорадовичу, иначе будут биться до последнего.
"Да здравствует храбрый генерал Милорадович!" - кричали пленные.
Михаил Андреевич заботился о них, как о своих, раздавая хлеб и деньги. На поле боя подобраны были недалеко от убитой матери два французских малыша Пьер и Лизавета. Под огнем картечи они метались, взявшись за руки, не зная, что делать. Милорадович принял их под свою опеку. На ночь дети молились, поминали родных, подходили к генералу поцеловать руку. К счастью, через несколько дней среди пленных нашелся отец ребятишек, которого добрейший Милорадович тоже взял к себе.
Впереди была Европа. Наступали весело. Друзья вспоминали, как Милорадович, скупив возы яблок, становился у дороги и одаривал русских солдат. Немцы дивились. Однажды пообещал подарить дорогую шаль первой же хорошенькой девушке, которую встретит в городе. Так и сделал. Две вещи он любил делать больше всего на свете - воевать и делать подарки.
По ходу дела, Милорадович взял Варшаву, во главе русской гвардии бился в Лейпцигской "битве народов", его вклад в победу был так же значителен, как и Раевского, Ермолова, Дохтурова... То было братство не просто великих полководцев, Ней и Мюрат были ничуть не хуже, но мы их побили. Потому что знали: с нами Бог!
А потом наступил мир. Милорадович стал генерал-губернатора Санкт-Петербурга. Душой он принадлежал совсем другой, не петербургской, эпохе. Полагал, что если не мешать другим работать, то все само собой образуется (по уму не мешать, о декабристах предупреждал государя, да тот отмахнулся).
Вспомним любимую поговорку Михаила Андреевича: "Я люблю порядок в беспорядке". По этому правилу живет природа, ему следовала и Россия. С виду все ужасно: стружка летит, пар столбом, там не так, здесь не эдак, а дело, между тем, движется, и земля процветает.
Едва начала оправляться Россия от войны, как раздался вопль: "Забыты заветы!" - и явился нам полковник Павел Пестель. Сын злодея-губернатора, наводившего ужас на Сибирь, Пестель и сам был мастер прохаживаться палкой по солдатским спинам. А главное - все нам расчертил на сто лет вперед, всюду решил навести порядок. Для начала он мечтал в 10 раз увеличить число жандармов в России: "Для составления внутренней стражи, думаю я, 50 000 жандармов будут для всего государства достаточны".
Далее - развернуть мощную сеть стукачей: "Тайные розыски, или шпионство, суть посему не только позволительное и законное, но... можно сказать, единственное средство, коим высшее благочиние поставляется в возможность достигнуть предназначенной ему цели".
Высшим благочинием он называл то, что впоследствии будет наименовано НКВД и т.п. На пути этих планов стоял государь, поэтому предполагалось истребить всех членов царской фамилии поголовно (был внесен в списки будущий Царь-Освободитель Александр Второй. Вот когда его первый раз приговорили!). Проделать это должен был Каховский с 11-ю "апостолами". Затем предполагалось объявить, что прочие декабристы здесь ни при чем и душегубов повесить.
Вот с чем столкнулся Милорадович на Сенатской площади. Для него-то самого свобода и братство не были теорией. Он воплощал их, не придавая этому значения, по одному лишь сердечному чувству. Все время кого-то спасал и вызволял. Помог собрать деньги на выкуп из рабства поэта-самоучки Ивана Сибирякова. А когда к нему привели другого поэта, Пушкина, обвиненного в сочинении крамольных стихов, спросил:
- Правду ли говорят об этих стихах?
Пушкин ответил, что правду: стихи он, впрочем, сжег, но может и восстановить, чтобы не выглядеть трусом. И восстановил. Эта честность порадовала Михаила Андреевича, как он говаривал после: "Пушкин пленил меня своим благородным тоном..." От лица царя Милорадович простил поэта.
Государь, узнав, как все повернулось, нахмурился, но ограничился тем, что выслал Пушкина в благодатный Кишинев.
Милорадович, покончив с этим, уселся с Федором Глинкой обсуждать, как окончательно устроить свое имение под Полтавой. Там выстроен был великолепный дворец и разбит чудесный сад - Михаил Андреевич любил садоводство. Но для кого он старался?
Для института бедных девиц Полтавской губернии, которым это любовно устроенное гнездо готовилось в подарок.
Между тем приближались роковые события, когда опустел трон и этой неразберихой воспользовались заговорщики.
Чего они хотели? Мы с тех пор, как окрестили декабристов масонами, решили, что все нам ясно, да только это самообман. Масонство лишь расшатало их и испортило. Из более чем сотни мятежников, отправленных в Читу, лишь тринадцать посещали церковь, а остальные чужды были вере. Но когда они вышли спустя тридцать лет на свободу, то не к Чернышевскому потянулись, а в кружки славянофилов.
Так что за идея ими двигала?
Тот, лишенный русской широты и благодушия, патриотизм, что и наполеоновскими армиями. Себя, а не Бога возомнили они источником блага для Отечества. Ударом кутузовского сапога эта идея была вышвырнута обратно в Европу. И вернулась с нами из Парижа вкупе с другими французскими болезнями.
Восстание вспыхнуло одновременно в двух концах империи. На юге полк Муравьева-Апостола выпил за день 184 ведра вина на тысячу человек, солдаты стали срывать эполеты с командиров и грабить мещан. В одной избе мятежники подняли из гроба труп столетнего старика - и принялись с ним плясать.
В Петербурге вышли на Сенатскую площадь и столпились вокруг памятника своего кумира - Петра I. Солдат выманили обманом. Говорили, что целая армия стоит близ столицы и всех уничтожит, кто присягнет Николаю. Бестужев врал, что его прислал Великий князь Константин и т.п.
Когда на площадь выехал митрополит Санкт-Петербургский Серафим (Глаголевский), его встретили насмешками и бранью. "Довольно лжи, - закричал Каховский, - возвращайся на свое место в церковь". В ответ Владыко поднял крест и спросил тем голосом, от которого кровь леденеет в жилах:
- Это не внушает тебе доверия?
И тогда Каховский поцеловал крест. Думал ли он в тот момент о своем предшественнике - Иуде?
Пусть помнят об этом поцелуе все, кто надеется соединить веру и революцию.
Следом за Владыкой на площадь выехал генерал Милорадович. Он хотел одного - не дать произойти кровопролитию.
- Скажите, кто из вас был со мной под Кульмом, Лютценом, Бауценом? - крикнул генерал.
Мятежники, не зная, куда деться от стыда, смолчали.
- Слава Богу, - воскликнул Милорадович, - здесь нет ни одного русского солдата!
В рядах восставших наметилось замешательство. Там были солдаты, видавшие и Кульм, и Лютцен.
И тогда Каховский выстрелил.
За ним начали палить другие. Кюхельбекер целил в Великого князя Михаила Павловича, но его толкнул под руку какой-то матрос. В ответ понеслись залпы картечи.
А в это время Милорадович лежал на снегу, еще живой.
Он умирал потом, весь день и половину ночи, и даже тогда продолжал вести русских за собой, все выше подымаясь над убийцами.
Когда вынули пулю, пошутил, обратившись к другу Аполлону Майкову: "Вот что после твоего сытного завтрака не могу переварить". И добавил со вздохом облегчения: "Слава Богу, это пуля не ружейная, не солдатская... Я уверен был, что в меня выстрелил какой-нибудь шалун".
А что декабристы? Вот несколько слов, которые скажут об этом потомки: "Самый тяжелый грех декабристов: они выдавали солдат... рассказали все о простых людях, слепо доверившихся им".
Перед смертью Милорадович освободил своих крестьян. Восставшие хотели пойти еще дальше - вовсе отменить крепостное право. Но своих собственных мужиков на волю так и не отпустили.
То, о чем они болтали, Милорадович делал. Они только хотели быть великодушными, а он уже был. Они полагали, что чужой кровью восполнят свою плюгавость, а он своей кровью заливал чужие грехи. И даже не понял толком, что в который раз победил своих врагов благородством.
Когда прибыл посланник от государя принц Евгений Вюртембергский, Милорадович по-дружески ему кивнул. В ответ на попытку обнадежить заметил:
"Здесь не место предаваться обольщениям. У меня антонов огонь в кишках. Смерть не есть приятная необходимость, но вы видите, я умираю, как и жил, прежде всего с чистой совестью... До свидания в лучшем мире".
В три часа ночи Михаила Андреевича Милорадовича не стало.
Через несколько месяцев, когда казнили декабристов, никто из приговоренных не подал Каховскому руки...
Награды генерала М.А. Милорадовича.
Орден Святой Анны 1-й ст. (14 мая 1799, за отличие при Лекко);
Орден Святого Иоанна Иерусалимского, командорский крест (6 июня 1799, за отличие при Басиньяно);
Алмазные знаки к ордену Святой Анны (13 июня 1799, за отличие при Треббии);
Алмазные знаки к ордену Святого Иоанна Иерусалимского (20 сентября 1799, за отличие при Нови);
Орден Святого Александра Невского (29 октября 1799, за отличие в Швейцарии);
Орден Святого Георгия 3-й ст. (12 января 1806, за отличие в кампанию 1805 года);
Орден Святого Владимира 2-й ст. (16 марта 1807, за отличие против турок);
Золотая шпага с алмазами и надписью «За храбрость и спасение Букарешта» (23 ноября 1807);
Алмазные знаки к ордену Святого Александра Невского (26 августа 1812, за отличие при Бородино; Высочайший рескрипт 15 октября 1817);
Орден Святого Георгия 2-й ст. (2 декабря 1812, за отличие в кампанию текущего года);
Орден Святого Владимира 1-й ст. (2 декабря 1812, за отличие в кампанию текущего года);
Императорский вензель на эполеты (9 февраля 1813, за занятие Варшавы);
Титул графа Российской империи (1 мая 1813, за отличия в сражениях в апреле — мае);
Золотая шпага с лаврами (1813, за отличие при Кульме);
Орден Святого Андрея Первозванного (8 октября 1813, за отличие под Лейпцигом);
Алмазные знаки к ордену Святого Андрея Первозванного (30 августа 1821).
Иностранные награды
Орден Святых Маврикия и Лазаря, большой крест (Cардинское королевство, 1799);
Орден Леопольда 1-й ст. (Австрия, 1813);
Орден Чёрного Орла (Пруссия, 1814);
Орден Красного Орла (Пруссия, 1814);
Военный орден Марии Терезии 2-й ст. (Австрия, 1814);
Военный орден Максимилиана Иосифа 1-й ст. (Бавария, 1814);
Орден Верности 1-й ст. (Баден, 1814);
Кульмский крест (Пруссия, 1816).
Милорадович Михаил Андреевич
Сражения и победы
Русский генерал от инфантерии (1809), участник походов Суворова, войны 1812 года, военный губернатор Санкт-Петербурга, человек большого личного мужества, кавалер многих российских и европейских орденов.
Боевой генерал Милорадович навсегда остался примером беззаветного служения России, а его неожиданная смерть от рук декабристов стала горьким упреком россиянам за внутренние распри.
Михаил Андреевич происходил из сербского рода, переселившегося в Россию при Петре I. Его отец был участником русско-турецких войн екатерининской эпохи, и в звании генерал-поручика стал наместником Малороссии. Будущий герой Отечественной войны 1812 г., его сын Михаил получил домашнее образование, а также прослушал некоторые курсы в европейских университетах и военных школах. Еще в детстве Милорадович был зачислен в лейб-гвардии Измайловский полк, в его рядах он участвовал в русско-шведской войне 1788-1790 гг., а в 1796 г. получил звание капитана. Подтянутый, молодцеватый и исполнительный офицер при Павле I быстро выдвинулся и уже в 1798 г. стал генерал-майором и командиром Апшеронского мушкетерского полка.
По храбрости Милорадович не уступал никому из известных полководцев, но по удаче ему не было равных. «Пули сшибали султан с его шляпы, ранили и били под ним лошадей, - писал адъютант Ф. Глинка, - он не смущался; переменял лошадь, закуривал трубку, поправлял свои кресты и обвивал около шеи амарантовую шаль, которой концы живописно развевались по воздуху».
В становлении Милорадовича как боевого командира немалую роль сыграло участие в Итальянском и Швейцарском походах в 1799 г. Он всегда шел в атаку впереди своего полка, и не раз его пример оказывался решающим для исхода боя. На поле брани Милорадович обнаруживал необычайную находчивость, быстроту и храбрость - отличительные свойства его дарований, развившихся еще сильнее в школе русского полководца Суворова. Суворов полюбил Милорадовича и назначил его дежурным генералом, иначе сказать - сделал его приближенным к себе человеком, и не упускал случая предоставлять ему возможность отличиться.
Всегда щеголеватый и изысканно одетый, Милорадович под пулями мог спокойно закуривать трубку, поправлять амуницию и шутить. Отдаваясь музыке боя, он везде успевал, возбуждал войска личным примером; раньше всех садился на коня и слезал с него последним, когда все были устроены на отдых.
Характеристикой его бесстрашия и отваги может служить эпизод похода через Сен-Готард. При спуске с крутой горы в долину, занятую французами, солдаты Милорадовича вдруг заколебались. Заметив это, Михаил Андреевич воскликнул:
«Посмотрите, как возьмут в плен вашего генерала!» - и покатился на спине с утеса. Солдаты, любившие своего командира, дружно последовали за ним.
За походы 1799 г. он был награжден орденами святой Анны 1-й степени, святого Александра Невского и Мальтийским орденом.
В 1805 г., в период русско-австро-французской войны, командуя бригадой в составе армии М. Кутузова, отличился в боях у Амштеттена и под Кремсом. В последнем ему была поручена фронтальная атака неприятельской позиции. За мужество и доблесть в сражении, продолжавшемся весь день, он был удостоен ордена святого Георгия 3-й степени и чина генерал-лейтенанта.
В 1806 г., с началом русско-турецкой войны, Милорадович во главе корпуса переправился через Днестр и, заняв Бухарест, избавил Валахию от разорения. Продолжая действовать в составе Молдавской армии, снискал себе славу бесстрашного и мудрого командира, был награжден золотой шпагой с надписью: «За храбрость и спасение Бухареста». В 1809 г., проявив лучшие черты полководческого дарования, одержал победу в сражении при Рассевате и был произведен в генералы от инфантерии, став в 38 лет полным генералом. После этого из-за разногласий с главнокомандующим Молдавской армией князем Багратионом он был переведен в Валахию командиром резервного корпуса.
В 1810 г. Милорадович вышел в отставку и некоторое время был киевским генерал-губернатором. Пребывание его на этом посту отмечено небывало комфортными условиями службы чиновников. Пышные балы, которые он давал в Мариинском дворце, и на которые публика нередко являлась в национальных костюмах, до сих пор остаются городской легендой. Атмосфера доброжелательности и толерантности, созданная для всего киевского общества позволила ему успешно преодолеть серьезный кризис: летом 1811 г. разрушительный пожар уничтожил почти весь нижний город. Основная часть строений была деревянной, поэтому количество жертв и масштаб разрушений, причиненных стихийным бедствием, был огромен. Милорадович лично присутствовал при тушении пожаров, зачастую возвращаясь домой в шляпе с обгоревшим плюмажем.
Огромные размеры ущерба, оставшееся без крова над головой и средств к существованию население - все это легло на плечи градоначальника Милорадовича. Он был вынужден обратиться к киевскому дворянству за помощью. Последнее охотно откликнулось на призыв генерал-губернатора. Благодаря инициативе и чувству долга Милорадовичу удалось, в конце концов, наладить нормальную жизнь Киева.
В июле 1812 г. Милорадович получил письмо от Александра І, в котором ему поручалась мобилизация полков Левобережной, Слободской Украины и юга России для расположения их между Калугой, Волоколамском и Москвой. С 18 августа 1812 г. М. А. Милорадович с 15-тысячным подкреплением уже в р-не Гжатска, где вливается в ряды армии, сражающейся с Наполеоном.
Главнокомандующий Кутузов был доволен этим обстоятельством и похвалил генерала:Ты ходишь скорее, чем летают ангелы.
В Бородинском сражении он командовал правым крылом I армии Барклая-де-Толли, успешно отбив все атаки французов. Затем возглавил арьергард и сумел на глазах у Мюрата (руководившего авангардом французских войск) организовать беспрепятственное продвижение русской армии через Москву. На переговорах с французским маршалом он четко заявил: «В противном случае, я буду драться за каждый дом и улицу и оставлю вам Москву в развалинах».
При переходе русских войск на старую Калужскую дорогу арьергард Милорадовича своими энергичными ударами по противнику, неожиданными и хитроумными перемещениями обеспечил скрытное проведение этого стратегического маневра. В горячих боях и стычках он не раз заставлял отступать рвавшиеся вперед французские части.
Его адъютант Федор Глинка оставил следующий портрет М.А. Милорадовича в тех боях:«Одет щегольски, в блестящем генеральском мундире; на шее кресты (и сколько крестов!), на груди звезды, на шпаге горит крупный алмаз... Средний рост, ширина в плечах, грудь высокая, холмистая, черты лица, обличающие происхождение сербское… Он, казалось, оделся на званый пир! ... Французы называли его русским Баярдом; у нас, за удальство, немного щеголеватое, сравнивали с французским Мюратом. И он не уступал в храбрости обоим.
| Сражение под Вязьмой |
Когда под Малоярославцем корпуса Дохтурова и Раевского перекрыли путь французской армии на Калугу, Милорадович от Тарутино совершил столь стремительный марш к ним на помощь, что Кутузов назвал его «крылатым» и поручил генералу непосредственное преследование противника. В сражении под Вязьмой (28 октября) авангард Милорадовича при поддержке казачьего отряда Платова нанес поражение четырем французским корпусам и занял город. Милорадович атаковал французов без разрешения фельдмаршала. Кутузову вместо диспозиции был прислан в конверте чистый лист бумаги. На плечах французов он овладел Дорогобужем, а затем отличился в сражении под Красным, заставив французские войска повернуть по проселкам к Днепру.
Пленные кричали ему:Да здравствует храбрый генерал Милорадович!
В Вильно Александр I лично вручил отважному генералу алмазные знаки к ордену святого Георгия 2-й степени. По поручению царя Милорадович был направлен для занятия Варшавского герцогства, где он сумел почти бескровно вытеснить австрийцев и овладел Варшавой. Отечественная война 1812 г. сделала имя Милорадовича необыкновенно популярным и известным.
Боевую славу русского генерала Михаил Андреевич подтвердил в заграничных походах русской армии 1813-1814 гг. Сдерживая атаки противника, он молниеносно перестраивал войска и контратаковал. Его действия восхищали самого Александра I, наблюдавшего за сражением при Бауцене. Под командованием Барклая-де-Толли с успехом действовал в сражении под Кульмом В ходе Лейпцигской «битвы народов» ему было доверено командовать русской гвардией. Успешные действия военачальника настолько впечатлили императора, что Милорадович был произведен в графское достоинство, избрав в качестве девиза слова «Прямота моя меня поддерживает», и впоследствии командовал не только русскими, но и прусским гвардейскими и гренадерскими корпусами.
Кроме того, Александр I разрешил ему носить солдатскую георгиевскую награду - серебряный крест на Георгиевской ленте, сказав:Носи его, ты - друг солдат.
После возвращения в Россию граф Милорадович возглавлял цвет армии - гвардию, а в 1818 г. был назначен на пост генерал-губернатора Петербурга. Зная для себя лишь одно достойное занятие - войну, он не имел удовлетворения от должности градоначальника. Но при разного рода происшествиях, особенно в дни наводнений, генерала неизменно видели распорядительным, смелым и энергичным. Михаил Андреевич остался верен своим убеждениям и атмосфера доброжелательности, справедливости и гуманности царила во всех его делах и начинаниях. Открытый и благожелательный, он не раз писал императору: «Убедительно прошу ваше величество не награждать меня... По мне лучше выпрашивать ленты другим, нежели получать их, сидя у камина».
Михаил Андреевич, стараясь избежать кровопролития, отказался во время мятежа декабристов вести конногвардейский полк против восставших, вместо этого он лично поскакал на Сенатскую площадь, где, приподнявшись на стременах и достав золотой клинок, обратился к солдатам:
«Скажите, кто из вас был со мной под Кульмом, Лютценом, Бауценом?» Тихо стало на площади. «Слава Богу, - воскликнул Милорадович, - здесь нет ни одного русского солдата!»
Возникшее на площади замешательство было прервано одиночным выстрелом Каховского, поставившего точку в жизни этого доблестного и справедливого человека.
Полжизни провел Милорадович в жарких боях и схватках, рисковал часто и помногу, но оставался жив. И смерть в мирное время от руки соотечественника стала укором и уроком для России. Единственным, что утешило Михаила Андреевича перед смертью было то, что пуля, извлеченная из его тела была не ружейная, а значит - не солдатская. Перед самой смертью он продиктовал свою последнюю волю. Среди прочего там значилось: «Прошу Государя Императора, если то возможно, отпустить на волю всех моих людей и крестьян».
Баловень судьбы, сквозь все битвы он прошел без единой царапины, хотя не раз лично возглавлял штыковые атаки и личным примером воздействовал на своих солдат.
Сохранились воспоминания о его поведении в бою при Басиньяно 1799 г., когда генерал разъезжал под пулями и картечью неприятеля:Смерть угрожала собственно ему, когда французский стрелок нацелил по нем в трех шагах из-за куста и неприятельский офицер, наскакав, взмахнул уже саблею, чтобы разрубить ему голову, но Провидение оказало ему в сей день явное покровительство свое. Три лошади убиты под ним, четвертая ранена. В сем-то сражении, видя общее замешательство войск, он схватил знамя и, закричав: «Солдаты! Смотрите, как умрет генерал ваш!» - поскакал вперед...
Войной он жил, и без войны скучал. Имел редкий дар говорить с солдатами и, не щадя себя, делил с ними все невзгоды военного времени. Солдаты очень любили его - за беспредельную храбрость и доброе отношение к подчиненным. Он не был стратегом, но был великолепным тактиком. Вера в своих солдат, в успех и личный героизм зачастую переламывали исход казалось бы предрешенного боя.
Михаил Андреевич имел открытое, веселое лицо, искренний, прямой характер. Вдали от армии франтоватый Милорадович слыл первым танцором, вел крайне расточительную жизнь и славился любовью к женщинам, хоть и погиб убежденным холостяком. «Не понимаю, какой интерес жить без долгов», - шутил генерал. После его смерти проданного имения едва хватило на покрытие долгов.
Суржик Д.В., ИВИ РАН
Литература
Шикман А.П. Деятели отечественной истории. Биографический справочник. М., 1997
Ковалевский Н.Ф. История государства Российского. Жизнеописания знаменитых военных деятелей XVIII - начала XX века. М., 1997 г.
Залесский К.А. Наполеоновские войны 1799-1815. Биографический энциклопедический словарь. М., 2003
Глинка В.М. М.А. Милорадович. Пушкин и Военная галерея Зимнего дворца. Л., 1988
Советская военная энциклопедия. Т. 5. М., 1973
Бондаренко А. Милорадович. М., 2008
Милорадович Михаил Андреевич (1771—1825) — граф, известный боевой генерал; посещал университеты в Кенигсберге, Геттингене и Страсбурге. Потомок выходцев из Герцеговины.
Михаил Андреевич родился 1 октября 1771 г. и приходился правнуком Михаилу Ильичу Милорадовичу, сподвижнику Петра I; отец Михаила Андреевича, Андрей Степанович, был Черниговским наместником. Был записан в гвардию, с семи лет за границей, в Германии и во Франции. Изучал с двоюродным братом Григорием французский и немецкий языки, арифметику, геометрию, историю, архитектуру, юриспруденцию, рисование, музыку и фехтование, военные науки: фортификацию, артиллерию и военную историю. Четыре года учился в Кенигсбергском университете, два года в Геттингене, затем для усовершенствования военных знаний отправился в Страсбург и Мец.
Слава богу, это пуля не ружейная, не солдатская. (о пуле, извлеченной из его тела перед смертью)
Милорадович Михаил Андреевич
В апреле 1787 г. произведён в прапорщики. В чине поручика участвовал в русско-шведской войне 1788—1790 гг. 1 января 1790 произведён в поручики. 1 января 1792 г. — капитан-поручик. 1 января 1796 г. — капитан. 16 сентября 1797 г. — полковник того же полка, 27 июля 1798 г. — генерал-майор и шеф Апшеронского мушкетерского полка. Осенью 1798 г. со своим полком вошёл в пределы союзной России Австрии, весной следующего года был уже в Италии. Участвовал в Итальянском и Швейцарском походах; всегда шёл в атаку впереди своего полка, и не раз его пример оказывался решающим для исхода боя. Так, 14 апреля 1799 г. при селении Лекко последовал кровавый бой, в котором Милорадович обнаружил необычайную находчивость, быстроту и храбрость — отличительные свойства его дарований, развившихся ещё сильнее в школе русского полководца Суворова. Суворов полюбил Милорадовича и назначил его дежурным генералом, иначе сказать — сделал его приближенным к себе человеком, и не упускал случая предоставлять ему возможность отличаться на поле ратном.
По возвращении в Россию Милорадович со своим полком стоял на Волыни. В 1805 в составе сил антинаполеоновской коалиции возглавил один из отрядов, направленных на помощь австрийцам. За проявленные качества получил чин генерал-лейтенанта и другие награды. Принимал участие в сражении при Аустерлице. В русско-турецкой войне 1806—1812 — командир корпуса, который 13 декабря 1806 г. освободил от турок Бухарест, в 1807 г.нанес поражение туркам при Турбате и Обилешти. 29 сентября 1809 г. за победу при Рассевате был произведён в генералы от инфантерии. В апреле 1810 назначен Киевским военным губернатором. В сентябре 1810 г. уволен в отставку по прошению, но 20 ноября того же года вновь принят на службу и назначен шефом Апшеронского полка, а 12 декабря — киевским военным губернатором.
Кратковременное пребывание Милорадовича на посту киевского военного губернатора было отмечено созданными им максимально комфортными условиями службы подчиненных ему чиновников, а также атмосферой необыкновенной толерантности и доброжелательности, которую он создал для киевского общества. Пышные балы, которые он давал в Мариинском дворце, и на которые публика нередко являлась в национальных костюмах, до сих пор остаются городской легендой. 9 июля 1811 на киевском Подоле начался разрушительный пожар, уничтоживший почти весь нижний город. Основная часть подольских строений была деревянной, поэтому количество жертв и масштаб разрушений, причиненных стихийным бедствием, был огромен. Генерал-губернатор лично руководил тушением пожара. Вечерами он возвращался домой в шляпе с обгоревшим плюмажем. Через неделю после пожара Киевское губернское правление донесло генерал-губернатору об огромных размерах убытков: подольские мещане, ремесленники и купцы остались без крыши над головой и средств к существованию. 22 сентября 1811 г. Милорадович отослал императору доскональный план выплат компенсаций погорельцам. Однако предложения Милорадовича не имели успеха у министров и были признаны неудобными к приведению их в действо и несоответствующими благотворительному намерению государя императора. Между тем киевляне штурмовали своего губернатора с требованием предоставления им немедленной помощи, собираясь в противном случае писать петицию с описанием их плачевного положения к самому императору. Милорадовичу стоило немалых усилий отговорить их от приведения в исполнение этого намерения. Неоднократные бесплодные попытки Милорадовича ускорить процесс решения в верхах судьбы киевских подолян закончились тем, что он обратился за помощью к частным лицам — киевскому дворянству, которое охотно оказало помощь, и таким образом кризис, возникший после стихийного бедствия, удалось преодолеть. В июле 1812 Милорадович получил письмо от Александра І, в котором ему поручалась мобилизация полков Левобережной, Слободской Украины и юга России для расположения оных между Калугою, Волоколамском и Москвою.
С 14 августа 1812 г. М. А. Милорадович в кампании против Наполеона Бонапарта, формирует отряд войск для действующей армии между Калугой и Волоколамском и Москвой, а затем с этим отрядом отправляется на войну. В Бородинском сражении командовал правым крылом I армии. Затем возглавил арьергард, сдержал войска французов, чем обеспечил отход всей русской армии. Главным качеством, снискавшим уважение среди своих солдат и противника, была храбрость, бесстрашие, граничащее с безрассудством.
Именно М. А. Милорадович договорился с Мюратом о временном перемирии при оставлении русскими войсками Москвы. В сражении при Малоярославце не дал французам сразу опрокинуть русские войска. При преследовании наполеоновской армии арьергард генерала Милорадовича превратился в авангард русской армии.